«Это наша земля, наш дом. Мы не уйдем»
В этой стране, большей по территории, чем Франция, которую с 24 февраля атакуют российские войска, люди умоляют Бога победить дьявола, сидящего в Кремле, набиваются в машины, чтобы убежать от бомбежек… и стоят в очередях чтобы записаться в ополчение и сражаться за свободу
1 марта 2022 г.
Небо было темным, грозным, тяжелым от густых багровых и черных туч, когда около 5 утра глухой звук взрыва разбудил Мариуполь. Медленно черный дым растворился в атмосфере, как дурное предзнаменование. На рассвете 24 февраля «Великороссия» развязала войну против Украины. Начался кошмар.
«Это был худший рассвет за всю мою долгую жизнь. Это просто безумие», — говорит Саша, дедушка множества внуков.
Российское наступление отправило планету в другой мир.
По иронии судьбы, именно здесь, в Мариуполе, родился Андрей Жданов, проклятая душа Сталина, основатель «Коминформа», информационного бюро коммунистических партий, автор знаменитой «доктрины Жданова» времен холодной войны: лагерь против лагеря.
Вскоре издалека доносится приглушенный звук новых взрывов. Ночью российский президент объявил о «специальной военной операции» по «демилитаризации и денацификации» Украины, страны, которую возглавляет президент-еврей. По великой советской традиции, как и во время вторжения в Афганистан в 1979 году, все официально началось с «обращения за законной помощью» в Кремль. Пророссийские сепаратисты украинского Донбасса, только что признанного Москвой независимым, заявили, что им угрожает чисто мнимый «геноцид». Они призвали Москву на помощь. Вслед за этим почти везде в этой стране, которая чуть больше Франции, российские силы начали наносить издалека удары так называемыми «высокоточными» ракетами по инфраструктуре украинской армии: аэропортам, радарам, командным пунктам. Этот первый удар был направлен на то, чтобы нейтрализовать украинские силы в военном отношении, но, прежде всего, парализовать их психологически.
Российская колонна прибывает с запада, из Крыма, аннексированного Москвой с 2014 года. Она застает украинцев врасплох, осуществляет наиболее успешный прорыв в этом очень рисковом нападении и направляется в сторону Мариуполя.
В то же время с востока, со стороны Донбасского фронта, менее чем в 10 километрах, танковое наступление, которому предшествовал обстрел, в результате которого пострадали 26 мирных жителей, было отражено украинскими военными. На время. Этот расположенный на берегу Азовского моря крупный стратегический город с полумиллионным населением, уже взятый в клещи, опасается, что русские будут атаковать его волна за волной.
Возле крупного торгового порта в дело вступают реактивные минометные установки украинских войск. «Катюши» за несколько секунд дали оглушительные залпы, звук которых унесся в серое море. В качестве подкрепления прибыли орудия и танки, спускавшиеся по проспекту Мира, главному проспекту Мариуполя. Авиабаза в огне, радары уничтожены. Но украинские силы держат удар. Российский удар никого не парализовал. Угрозы ядерной войной, которые повторяет Владимир Путин, похоже, указывают на то, что все идет не так, как планировалось. Замер только порт, его огромные стационарные краны встали. Российский флот перекрыл Азовское море, а также контролирует Черное море, блокируя все побережье Украины.
Машины скорой помощи и полицейские машины с воющими сиренами бороздят этот древний греческий город, который почти опустел. Жители тем не менее продолжают ходить на работу. Мужчина выгуливает свою собаку. Одна посреди главной площади Катюшка, сморщенная и беззубая старая нищая, отказывается укрыться. Она молится Богу за Украину, за женщин, за детей, за невинных. Она крестится по православному обряду, обнимает украинскую землю.
Когда звучит сигнал тревоги, многие бросаются в подвалы, где царит тяжелая тишина, серьезные лица перемежаются натянутыми улыбками солидарности. Смесь задушенного страха, покорности судьбе и вызова, настроение жителей темное, как небо, которое начинает плеваться ледяным ливнем.
В городе глухой грохот взрывов, завывания сирен чередуются с тяжелой тишиной, робко наполняемой птичьим пением. До следующего оповещения о налете. Без паники и беспорядков штурмом берутся банкоматы, заправки и продуктовые магазины.
Москва заверила, что мирные жители и города не будут обстреляны. Однако с первых часов конфликта женщин, стариков и детей рвала на куски российская сталь. Через несколько дней число убитых или раненых мирных жителей уже исчислялось сотнями. В Москве регулятор новостей приказал российским СМИ удалять любые упоминания об украинских мирных жителях, убитых военными. Также российской прессе говорить не следует о «вторжении», «наступлении» и, особенно, о «войне».
На Мариупольском вокзале, надежно охраняемом, как и все «стратегические объекты», здоровяками из украинской армии, до сих пор со скрипом катятся поезда по старым советским рельсам. В продаже нет ни одного билета на ближайшую неделю, чтобы выехать из города. Мария, бедная пенсионерка, сдалась. «Я не могу уехать. У меня нет машины. Мы уже в осаде. В ловушке. Мы никогда бы не поверили, что они посмеют совершить такую глупость», — говорит она с фатализмом, смешанным с холодным гневом. Счастливчики загружают багаж и плачущих детей в свои машины, чтобы выбраться из ловушки, пока не стало слишком поздно. Из-за того, что нет денег, машины, бензина или решив драться «до последней капли крови», многие остаются. В конце дня сигнал воздушной тревоги снова бросает всех искать защиты в подвалах.
Здесь много тех, кто рвется записаться в территориальную оборону, чтобы воевать. В Киеве первая мишень Кремля, президент Владимир Зеленский, бывший комедийный актер, который теперь примеряет образ героя трагедии, объявил чрезвычайное положение, ввел законы военного времени и всеобщую мобилизация. Вызывая восхищение даже у своих противников, он лицом к лицу встречает свою судьбу. Белый дом предложил ему покинуть Киев. Он отказался от эвакуации, ответив: «Мне нужны патроны, а не такси».
Дорога, ведущая на запад к спасению, забита машинами беженцев: несущиеся роскошные внедорожники, волочащиеся покосившиеся старые советские автомобили, фургоны, в которых забита семья, с табличкой на лобовом стекле «Дети!». На бескрайних равнинах Украины машины мчатся по прямой с максимально возможной скоростью. Они обгоняют военные колонны, большегрузные автомобили или автоцистерны, заправленные горючим. Если конфликт затянется, многое будет упираться в логистику. Считается, что задействованные российские силы не смогут продержаться без снабжения больше недели.
На пути исхода, еще не перерезанном боевыми действиями, добровольцы территориальной обороны в штатском, с оружием за плечами и нарукавными повязками обеспечивают безопасность стратегических пунктов, готовятся к войне. На всех выездах и въездах в город, на всех перекрестках расставлены противотанковые ежи, строятся укрытия из бетонных блоков, укрепленные мешками с песком. А когда песка больше нет, на войне как на войне, мешки набивают черноземом, плодородной землей Украины, житницы Европы.
«Кто ты? Куда ты идешь? Документы! » — по дороге на Запад дорожные заграждения и контроль суровы и бесчисленны. Полицейские, ополченцы, настороженные, подозрительные и нервные. Паранойя и шпиономания правят, и не обязательно ошибочно. Российские спецслужбы внедрили — и, несомненно, продолжают внедрять — людей и РДГ, разведывательно-диверсионные группы. «Спецоперация» Владимира Путина — это не просто классическое вооруженное наступление. Она включает в себя подрывную, политическую составляющую завоевания изнутри. Один из силовиков на Востоке признается, что «у русских есть свои люди в нашей стране. Мы можем нейтрализовать их, но мы не знаем их всех». В некоторых городах российские спецслужбы насчитывают десятки спящих ячеек, готовых перейти к действиям.
Оперативно-информационное управление ФСБ, российской спецслужбы, давно внедрилось в украинское общество. Согласно отчету Королевского объединенного института исследований обороны и безопасности в Лондоне агенты Кремля на зарплате проникали в местные органы власти, готовили диверсионные группы. Российские спецслужбы также имеют контакты в политической среде и в государственных учреждениях Киева. Украинские власти это знают. Но, будучи демократическими и обязанными уважать верховенство закона, они не могли превентивно арестовывать этих лазутчиков без доказательств. Это управление ФСБ также составляло списки лиц, подлежащих ликвидации. Самых враждебных России, тех, кто мог организовать сопротивление. Во главе с президентом Зеленским. Москва пообещала его не убивать, но судить его «за его преступления». Так что все следят со смешанным беспокойством и надеждой за ситуацией в Киеве, где путинский блицкриг, похоже, провалился. Сопротивление украинцев в очередной раз было недооценено Москвой. У «спецоперация», похоже, оказались короткие крылышки. История, говорят, есть не что иное, как череда трагических просчетов.
В Запорожье, на берегу могучего Днепра, вокзал штурмуют мирные жители, желающие спастись бегством. Российские войска угрожающе приближаются к этому городу с населением в 700 000 человек. В сотне километров южнее город Мелитополь без боя попал в их руки. По-видимому, тамошние местные власти заключили договор. Чтобы спасти город или потому, что они заранее были сообщниками напавших? Поднимаясь из Мелитополя в сторону Запорожья, колонна российских танков тормозит. На нее напали сельчане, чуть ли не с голыми руками, с простыми самодельными коктейлями Молотова. Другая часть русских войск направилась на восток, чтобы окружить Мариуполь. Находящийся на их пути Бердянск пал. Атакуя с Беларуси с севера и с Крыма с юга, российские силы стараются, по-видимому, отрезать от остальной страны украинские войска, со времени конфликта 2014-го года сконцентрированные на вязкой линии фронта в Донбассе против «сепаратистов».
У Запорожской больницы каждый день с первых часов войны тихо выстраиваются сотни людей, несмотря на непрекращающиеся воздушные тревоги. Равнодушные к вою сирен, взывающих найти убежище, мужчины и женщины, молодые и старые, богатые и бедные, они ждут на морозе часами, спокойно, чтобы отдать свою кровь солдатам. Больница переполнена. «Сегодня им пришлось отказывать людям. У врачей уже не хватает места для хранения крови», — говорит Людмила, мать семейства. «Я не умею воевать, но я бы отдала всю свою кровь за наших ребят, за Украину», — добавляет она. Те, кому отказал банк крови, вернутся на следующий день. Они не опускают рук. Они не сдаются. «Никогда», — клянется Людмила. Чтобы попрощаться многие просто говорят: «Слава Украине!» Слава Украине, которая в очередной раз в своей страшной истории противостоит захватчикам с Востока.
Чуть дальше по дороге бегства, в 600 километрах на запад и в 400 километрах от польской границы город Винница заполонили беженцы. Свободных номеров в отелях почти не осталось. Доступен только президентский люкс гостиницы «Париж» по цене 450 евро за ночь. Невозмутимые горничные продолжают стелить чистые простыни. Перегруженная работой администрация находит силы справляться с ситуацией. Ресторан закрывается рано. Когда вечер внезапно опускается, как театральный занавес, наступает комендантский час. Винница превращается в город-призрак. Опустевшие улицы подметает ледяной ветер, рестораны и кафе закрыты.
Перед своей гостиницей в центре города, на тротуаре, 38-летний Игорь, инженер, курит вейп, ожидая, пока его жена закончит загружать багаж, чтобы они могли отправиться на границу. У него есть деньги, наличные. Ему также удалось купить канистры с бензином, которые стало почти невозможно найти. Игорь разрывается. Он хочет спасти Ирину, свою трехлетнюю дочь с ангельским лицом и длинными каштановыми украинскими крестьянскими косами. Но ему пришлось бросить своих престарелых родителей, которым почти 80 лет, в столице. «Они упорно отказывались уходить. Мне сказали: Это наша земля, наш дом. Мы не уйдем», — говорит Игорь, и его голос прерывает комок в горле. В первый день конфликта он находился в своей квартире в пригороде Киева, недалеко от аэропорта Борисполь, когда российские ракеты упали на этот стратегический объект. Его дом сильно пострадал. Загорелись два этажа, погибли жильцы. Ее маленькая девочка провела ночь, спрятавшись в душном шкафу. Когда он увидел, что российские самолеты, вероятно намечающие цели, снова пролетают над его домом, он решил уехать. Даже без родителей. В любом случае, он не может драться. — Только что прооперировали, — сказал он, дотрагиваясь до своего ноющего живота. Более того, он ничего не видит, поясняет он, показывая свои толстые очки: «Я не знаю, стрелял бы я в их солдат или в своих».
В соседней православной церкви, покрытом позолотой и иконами, люди крестятся, поют и молят Бога победить поселившегося в Кремле дьявола. На соседней улице шутят вооруженные до зубов полицейские в ожидании действий. Багажник их машины набит автоматами, бронежилетами и бутылками из-под спиртного — не водки, а виски. Среди жителей идет мобилизация — спокойная, но всеобщая, массовая и добровольная. В Средние века Винница, насчитывающая сегодня почти 400 000 жителей, несколько раз противостояла нашествиям монголо-татар Золотой Орды, дикие политические нравы которой до сих пор пропитывают хозяев Кремля. В 1937 году в городе появился новомученик – расстрелянный НКВД архиерей. Большая часть населения Винницы была заключена в тюрьмы или расстреляна органами НКВД, предшественника КГБ, ныне ФСБ. Винница была украинским центром Большого террора Сталина, который все чаще предстает как образец для Путина, этого бывшего подполковника КГБ.
В общем можно сказать, что здесь, на западе Украины, в этом наименее русифицированном регионе страны, люди хотят сопротивляться. Институт градостроительства был преобразован в мобилизационный центр территориальной обороны, подразделение украинских вооруженных сил, которым руководят профессиональные военные, но которое состоит из гражданских добровольцев. В очереди десятки людей ждут на морозе, говоря больше по-русски, чем по-украински. Люди воюют с не русскими. А с теми, кого все здесь называют «захватчиком». Они воюют за свободную Украину. «Сила и победа с нами. Потому что мы осознанно и добровольно ведем сражение за свободу, за нашу страну, а они, русские солдаты, сражаются только по приказу», — объясняет Виталий, 28-летний преподаватель маркетинга, только что вступивший в тероборону.
Хватит ли оружия на всех? На данный момент ответственные лица просто записывают имена и контактные данные добровольцев в ожидании нападения. «Нам дадут оружие, когда это будет нужно. У нас есть немного. Но, конечно, нам надо помочь, европейцы, Франция должны послать нам оружие», — говорит Виталий, улыбаясь французским журналистам. Словно услышав его издалека, одна за другой европейские страны и Союз объявили о поставках вооружений. Чтобы поддержать замерзших в очереди волонтеров, какая-то женщина установила импровизированную стойку на старом картоне и разливает горячий кофе. Она отказывается брать плату и возмущается, если кто-то настаивает.
Добровольцы территориальной обороны всех возрастов, иногда очень молодые или очень старые, и любого социального положения: рабочие, служащие, водители или руководители высшего звена, инженеры, учителя, специалисты по новым технологиям или маркетингу. Частные компании также жертвуют деньги на покупку снаряжения для добровольцев, материалов для военных нужд. Вступают и женщины. Они не бахвалятся, их лица замкнуты и жестки. «Все будут сражаться», — уверяет 28-летний Андрей. Некоторые, уже закаленные первым конфликтом 2014 года, говорят, что готовы отправиться в любую точку Украины, «где мы нужны». Другие, не имеющие военного опыта, просто хотят оставаться на месте, чтобы защищать свой город «любой ценой». Очередь увеличивается с каждым часом. Добровольцы по одному проходят в здание института. Появляется идущий по рукам формуляр. На капоте старой «жигули» волонтеры старательно записывают: фамилию, имя, номер удостоверения личности, контактные данные, телефон.
29-летний Иван наблюдает за происходящим и хвастается: «Мы пойдем до Москвы». Когда? «Может быть не через несколько дней, но через несколько недель», — уверяет он. Прежде чем признать, что он не хочет воевать. Но его 48-летний отец стоит в очереди, чтобы идти на войну. «Он ветеран. Он был на Донбассе в 2014 году. Ради Украины он готов на все и его ничто не остановит, никогда», — одновременно восхищенно и озабоченно объясняет сын.
Через интернет, который работает до сих пор, мы узнаем, что самолеты в соседнюю Польшу заполнены украинцами, уехавшими на Запад и возвращающимися воевать. Во Франции, в Германии, по всей Европе чеченские беженцы, изгнанные из своей страны путинскими кровавыми войнами, тоже думают приехать сюда, чтобы отомстить хозяину Кремля и его союзнику из Грозного, зловещему Рамзану Кадырову. «Пока что я сдерживаюсь изо всех сил», — сказал по телефону Аслан, чеченский командир, истреблявший российские танки в Грозном. Мы также узнали, что в России смелые люди, которым сейчас грозит двадцать лет тюрьмы, выступают против конфликта. Эта война не против русских, она за. За свободу в Украине как в России, — объясняет волонтер.
Среди добровольцев Виталий, компьютерщик и фанат американского футбола, один из немногих, у кого есть камуфляж и автомат. Он сам купил себе всю экипировку, совершенно новую. И ему выдали АК-М, модернизированную в 1960-х годах версию знаменитой штурмовой винтовки, изобретенной в 1947 году русским инженером Калашниковым. На поясе аптечка, на глазах защитные очки, он уверен в победе: «Мы их остановили. Они больше не смогут двигаться вперед», — говорит он. И добавляет по-английски: «The fighting spirit is with us». Воля к борьбе на нашей стороне. Он улыбается: «Слава Украине!»
Жан-Батист Нодэ – специальный корреспондент в Мариуполе, Запорожье и Виннице
